Почему бюджет страны теряет 2 триллиона рублей ежегодно?

опубликовано: 23.04.2015


Сегодня в России каждый гражданин знает, что страна испытывает экономические трудности как из-за зарубежных санкций, так и из-за снижения цен на главный наш экспортный товар - нефть. В результате правительству пришлось разрабатывать практически новый закон о федеральном бюджете, который в среднем сократил расходы на 10%. Оптимизации или сокращению подверглись практически все отрасли и все программы.
 
Но, как выясняется, в стране есть огромные резервы пополнения доходной части бюджета. Речь идет не о миллионах или даже миллиардах рублей. А о двух триллионах рублей. И заметим, что это только по таможенным сборам!
 
Наши порты проигрывают конкуренцию зарубежным, у нас и уровень обслуживания хуже, и документов требуется больше. Но главная беда - непрозрачность в ценообразовании портовых услуг, что позволяет нечестным на руку портовым деятелям проносить мимо бюджета солидные суммы. Дело в том, что есть разные виды торговых сборов: корабельный, маячный, лоцманский, навигационный, экологический и др. Но нет никакого их раздельного учета, все «в одной корзине». Отсюда именно и идет эта самая непрозрачность деятельности организаций, оказывающих большинство портовых услуг, а также к непониманию грузо - и судовладельцев – соответствует ли портовая услуга её стоимости. Или она завышена.
 
Согласно информации публикуемой на официальном сайте ФГУП «Росмопорт» тенденция на сей день такова: ежегодный убыток только по лоцманской деятельности составляет порядка 300-400 млн. руб. И это при том, что лоцманские суда строятся за счет ФЦП развития морской техники.
 
Но есть этот убыток на самом деле или нет? И когда в конце концов будет введен раздельный учёт доходов и расходов? Почему Михаилу Брячаку очень стыдно за ситуацию, которая сложилась на Керченской переправе? Почем сегодня в портах надо оформлять бумаг в 10 раз больше, чем во времена СССР? И что будет завтра?
 
Об этом, а также о ситуации в российских портах нам рассказал первый заместитель комитета ГД по транспорту Михаил Брячак (СР).
 
Кор.: - Михаил Васильевич, понятно, что у России моря есть и порты, которые построены раньше и сейчас. И в данный момент проходит модернизация портов, насколько я знаю. Но все-таки, наши предприниматели упорно жалуются, что российские портовые услуги низкого качества, дорогие, много всяких сборов. И многие предпочитают рыбу разгружать где-нибудь в других портах других стран. С вашей точки зрения, чем вызвана такая проблема, что тут можно сделать, как изменить ситуацию.
 
М.Б.: - Работа портов, как инфраструктурных объектов, наверное, одна из самых «заорганизованных» в негативном смысле. На сегодняшний день услуги наших портов настолько сложны и по стоимости превосходят аналогичные услуги в европейских портах, что не является наша инфраструктура в целом из-за сложности в портах конкурентоспособной. Прежде всего, мы можем говорить о транзите, который проходит через Российскую Федерацию. Но, мы с вами знаем, что на Дальневосточных наших территориях и Прибалтийских территориях все равно мы должны сочетаться в транспортной инфраструктуре с портовыми услугами. И тот уровень «требований» - это, наверное, беспредельная форма, достигающая до 70 и более видов документов, тогда, как в европейских портах их 6. Это, конечно, является одной из основных проблем, создает очень сложный и длительный по срокам процесс оформления. Второй вопрос – это, конечно, тарифы. Портовые сборы, которые на сегодняшний день сформировались в силу монопольного положения «Росморпорта» и его структурных подразделений, также являются очень серьезным обременением на тарифы, которые в итоге оказываются менее конкурентоспособными и проигрывают. И даже когда появляются такие альтернативные структуры, как лоцманские организации, параллельно с государственными появляются иные формы, то есть появляется та самая конкурентная среда, тот самый рыночный механизм, который прописан у нас и конституционно, и экономически. Здесь, все-таки, еще встречается сопротивление монополий, которые хотели бы оказывать эти услуги без конкуренции, на свое усмотрение по тарифному регулированию и по оказанию услуг. От этого, конечно, страдает и качество услуг, и конкурентоспособность наших портов.
 
Кор.: - Михаил Васильевич, скажите в советское время, если сравнить – бумаг было столько же необходимо заполнять?
 
М.Б.: - Я Вам скажу парадоксальную вещь – не смотря на то, что это была плановая экономика, не имеющая отношение к рыночной экономике, у нас было 9 документов. В советский период в советских портах требовалось 9 видов документов для того, чтобы заход судна был оформлен.
 
Кор.: - А чем же объяснить такой вал документооборота?
 
М.Б.: - Это огромное количество чиновничьих структур, инстанций, которые каждый по себе со своей точки зрения определяется в своих технологиях и разрастается с желанием увеличить свою структуру, увеличить свои штаты на какие-то интересы, обороты и так далее. В этом случае пропадает вопрос, исчезает заинтересованность в оптимизации, в конкурентных механизмах. Поэтому в портах необходимы конкурентные условия между разными участниками – государственными, негосударственными… со множеством участников. Это обязательное условие, которое приведет в соответствие, поскольку мы основываемся не на административных, а на рыночных механизмах, это приведет в соответствие наши инфраструктуры.
 
Кор.: - И сколько лет мы уже занимаемся дебюрократизацией, преодолением бюрократических барьеров? Уж десять-то точно.
 
М.Б.: - К сожалению, сегодня сказать, о том, что бюрократизация в прошлом или она существенно подвинута, не представляется возможным.
 
Кор.: - Ее больше стало.
 
М.Б.: - Ситуация в чем, если мы говорим о портах: механизм перераспределения финансовых средств на отдельные виды оказываемых услуг и другие вещи создают некую «непрозрачность». Это дает возможность манипулировать деньгами. Еще и неизвестно, в каких правовых формах. Например, сегодня отсутствие единой формы документооборота в портах России дает возможность манипулировать объемами, манипулировать кодами, что, соответственно, дает возможность злоупотреблять. И платежи, и пошлины, сборы, которые должны идти в итоге в бюджет, идут «по карманам».
 
Кор.: - Скажите, в прошлом, я просто помню громкие истории недавнего времени, когда различные финансовые структуры - просто криминальные разборки были в портах. Это в прошлом уже? Все уже поделили свои сферы влияния?
 
М.Б.: - Я бы не сказал, что все в прошлом. Еще раз вернусь к рыночным механизмам, конкурентным условиям – они все-таки создают внутреннее напряжение в монополии присутствующих структур. Рано или поздно они «взрываются» разными скандалами. Керченская переправа – мы с вами видим, что происходит срыв сезона, троекратное увеличение тарифов на эксплуатацию паромов. И вообще, все, что связано с керченской переправой до сегодняшнего дня, пока не передали полномочия по организации функционирования паромной переправы в Совмин Крыма, вызывает стыд. Стыд по качеству услуг, по их стоимости, по непрозрачности финансовых схем. Это стыдно. Мы, вроде, хорошее дело делаем все – присоединяем исконные территории России к ее юридической и географической составляющей и в то же время разрушаем основы этими сложившимися в портах, уже теперь наших, в отсутствии конкуренции, в отсутствии прозрачности, механизмов.
 
Кор.: - Что делают депутаты? Что они могут сделать? Законопроекты, какие-то предложения…
 
М.Б.: - Безусловно. Совсем недавно мы с коллегами провели заседание координационного совета по вопросу Керченской переправы. Выработали механизмы, которые были направлены, прежде всего, на сохранение полномочий совета министров Республики Крым по организации и контролю работы переправы. Пока наши федеральные министерства занимались этими переправами, там накопилось столько проблем на основе злоупотреблений, неисполнений или не полного исполнения своих функций, что, еще раз повторяю, за Керченскую переправу стыдно до корней волос. Уверены, что передача от федеральных органов исполнительной власти, коим является «Минтранс» и, соответственно, «Росморпорт», полномочий исполнительному органу власти субъекта, оздоровит ситуацию. Это совершенно очевидно. Уже этот процесс идет.
 
Кор.: - А по другим портам?
 
М.Б.: - В отдельных случаях, мы сегодня обсуждали порт Владивосток, мы так же сегодня говорили с коллегами, с членами координационного совета о необходимости тарифного регулирования – то, о чем мы сегодня с Вами говорили, теми субъектами, которые находятся непосредственно на территории порта. Не из Москвы, из «Росморпорта» или ФСТ регулировкой этих тарифов заниматься, а непосредственно на месте, как один из примеров. Конечно, инициатива Президента по созданию свободного порта Владивосток может очень сильно оздоровить ситуацию. Надеемся на это и будем стараться…
 
Кор.: - Может, нам все сделать свободными?
 
М.Б.: - Даже, наверное, не так. Мы, присваивая порту Владивосток этот статус, увидим, сколько изъянов у нас в принципе есть, от которых мы избавляемся этим законом. И, естественно, мы обратим внимание на другие порты, где существуют эти изъяны сегодня – злоупотребления, всевозможные нарушения. Злоупотребления, которые, я еще раз хочу подчеркнуть - происходят из-за отсутствия прозрачности. Я был несколько дней назад на заседании коллегии Счетной палаты, где рассматривался вопрос эффективности использования бюджетных средств, направленных на создание электронного документооборота. Из года в год несколько лет уже создаются эти электронные технологии. 2015 год. Их за неделю можно создать без всяких сложностей. На это выделяются миллиарды бюджетных средств. Не просто 1-2 миллиарда, а десятками миллиардов. Электронного документооборота в полном и законченном виде нет. Я представил информацию, мнение депутатов, Счетной палате, что отсутствие электронного документооборота в таможенном оформлении, о котором мы говорили в Счетной палате, или, как сейчас мы с Вами говорим, в порту – это возможность, манипулируя объемами, кодами, платежи, пошлины, тарифы и ставки уводить мимо бюджета в какие-то другие собственные интересы. Это коррупционная возможность. И пока мы не закроем эту возможность воровать, никакие электронные технологии не появятся. Появятся фрагментарно, отдельно, незакончено – как сейчас существуют, но те лица, которые сейчас занимаются хищением средств, в виде этих ставок, платежей, пошлин – они никогда не допустят появление электронного документооборота в полном объеме, что делает прозрачной систему либо организацию работы порта, либо таможенного оформления. Вот это две связанные вещи. И я очень старался аудиторам Счетной палаты показать, насколько они связаны, эти две вещи - вот эта «мутная вода» и эти потери бюджета. Пока мы не отрубим ту руку, которая сейчас заинтересована. И эти средства, которые должны поступать в бюджет – только на таможенном оформлении, по расчетам ученых Российской Академии Наук, более 2 триллионов ежегодно исчезают по линии таможенных сборов, недополучает бюджет Российской Федерации.
 
Кор.: - Ничего себе – 2 триллиона!
 
М.Б.: - Поэтому, и не появляются электронные документы, и не появляется прозрачность в таможенном оформлении. Я Вам могу сказать, что порядка 6 лет каждый год докладывается, и сегодня Абельминов доложил, что в 2016 году будет документооборот в электронном формате.
 
Кор.: - Может пора к ответу чиновников?
 
М.Б.: - На сегодняшний день пока наши обращения в Генеральную прокуратуру, что должно было вызвать их интерес и участие в этом вопросе, не получили достаточного внимания. Сейчас мы с Председателем Правительства согласовали механизм, который приведет к тому, что государство, наконец, посчитает свои убытки. На сегодняшний день дикая ситуация – в России нет ни одного человека, ни одного института, органа, который мог сказать, какой объем таможенных пошлин и платежей должен был бюджет Российской Федерации получить в 2014 году, в 2013 году, в 2012 году… какой должны получить в 2015 году – сколько дали, столько есть, а сколько недодали - никто не знает. Только ученые Российской Академии Наук на основе сравнительного анализа со странами торгового партнерства вывели эту цифру – более 2 триллионов. И аналогичная ситуация в портах – чем «мутнее вода», чем сложнее ситуация, можно манипулировать всеми этими финансами. Кор.: - Будем надеяться, что, в конце концов, глас будет услышан.
 
Кор.: - А статистика какая-то есть по портам – где в каких портах наиболее..
 
М.Б.: - Мурманский торговый порт – 73 вида документов. И другие порты не отличаются. Потому что такое монопольное положение «Росморпорта», обеспечивающего в принципе этот механизм. Тут можно сказать и пограничных службах, о таможенных службах, тут можно сказать и о других службах, но, в принципе, организатор и ответственное лицо, который мог по принципу «единого окна» обеспечить прозрачность этого обслуживания – это «Росморпорт», который, по сути дела, во всех портах имеет одни и те же позиции. Даже сейчас дальневосточники, которые сегодня были на нашем мероприятии, уже высказали свою обеспокоенность, что «Росморпорт» не хотел бы там допускать никакого иного регулирования, кроме того, которое понимает сам.
 
Кор.: - Гнать их всех в шею.
 
М.Б.: - Перевести ответственность должностных лиц за исполнение, злоупотребление и неполное исполнение – вот это наша задача.
 
Кор.: - С конфискацией.
 
М.Б.: - Еще может быть, когда «падали» большие деньги с нефтедолларов – никто их не зарабатывал, они просто приходили и мы на это жили, но когда их не стало, то, наверное, общество, государство, как инструмент общества, должно подумать, что такое 2 триллиона потерь в таможенных платежах. И где они оседают. Это не ночью контрабандисты столько украдут – там копейки, там мелочь по сравнению с этими объемами. Это суммы, которые могут решаться высокого уровня должностными лицами, если не высшими должностными лицами. Я, конечно, не имею ввиду Председателя Правительства и, тем более, Президента, но очень высокий уровень в ведомствах и структурах здесь наверняка присутствует, потому, что на такие расхождения «ночными тропами» рюкзаками контрабандисты не вынесут.
 
Кор.: - 2 триллиона, я думаю, это та цифра, про которую нужно было задать вопрос Президенту на «прямую линию» – что с этим делать. Потери в 2 триллиона в год от несовершенства нашего…
 
М.Б.: - Мы сейчас обратились, и, буквально на прошлой неделе, получили резолюцию Медведева на создание рабочей группы, которая выработает методики по определению полноты собираемости таможенных платежей.
 
 Кор. Анна Козырева
 
Еще по теме:

В ЛДПР считают, что источником пополнения Пенсионного фонда России должно стать конфискованное имущество коррупционеров

В ЛДПР считают, что источником пополнения Пенсионного фонда России должно стать конфискованное имущество коррупционеровЗаконопроект о передаче в Пенсионный фонд России конфискованных у корруцпионеров денег внесли в Госдуму депутаты от ЛДПР в числе которых Игорь Лебедев, Ярослав Нилов, Вадим Деньгин.


Госдума в ожидании "бюджетного пирога" с диетической начинкой

Госдума в ожидании "бюджетного пирога" с диетической начинкой28 октября Правительство РФ вносит в Госдуму проект бюджета на 2017-2019 годы.


Совет Федерации одобрил федеральный бюджет на 2016 год

Совет Федерации одобрил федеральный бюджет на 2016 год9 декабря на пленарном заседании СФ палата одобрила законопроект о бюджете на 2016 год.


Антон Силуанов: Без резервов пришлось бы резать расходы на 20%

Антон Силуанов:   Без резервов пришлось бы резать  расходы  на 20%Сегодня в Госдуме проходит «правительственный час» с участием министра финансов РФ Антона Силуанова. По его словам Правительству и ЦБ в условиях падения цен на нефть и западных санкциях "удалось постепенно стабилизировать ситуацию".


Госдума приняла в I чтении проект Пенсионного фонда на 2015-2017 гг: средняя пенсия в 2017 году достигнет почти 14 тысяч рублей

Госдума приняла в I чтении проект Пенсионного  фонда  на 2015-2017 гг: средняя пенсия в 2017 году достигнет почти 14 тысяч рублей Согласно проекту бюджета Пенсионного фонда, в 2015 году ожидается доход почти 7 триллионов рублей. В 2016 году доходы ПФР составят 7,8 триллиона рублей и 7,3 триллиона рублей соответственно, в 2017 году — 8,3 триллиона рублей и 7,7 триллиона рублей соответственно. Расходы в 2015 году составят 7,6 триллиона рублей, в 2016 году — 7,8 триллиона рублей, в 2017 году — 8,2 триллиона рублей.

Наверх